Quiterie
Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
Рассказ хирурга Фуллартона о произошедшем в Патне
(получено и зачитано в совете 19 декабря 1763)


С семнадцатого числа месяца июня обе стороны с огромным рвением готовились к войне.
Миндиали Али Каун, правитель города, занялся восстановлением бастионов, очисткой рва, расположением войск на стенах и удвоил стражу к западу от города. Стены фактории также были восстановлены, ров очищен, и поставлены двадцатичетырехфунтовые пушки; круглый верх дома Фактории укреплен мешками с песком, и туда поставили две трехфунтовые пушки.

Двадцать четвертое июня

Около десяти вечера двадцать четвертого числа мистер Эллис послал за мной в госпиталь и приказал погрузить всех больных на лодки и перевезти на отмель напротив города, а оттуда переправляться к Фактории.
Я приказал начать в два часа ночи (в час, назначенный для атаки города),..

Двадцать пятое июня

…что было в точности исполнено, и около девяти утра мы добрались до фактории с двадцатью тремя больными европейцами.
В половину первого войска под командованием капитана Кэрстейрза вышли из лагеря двумя отрядами; и капитан Кэрстейрз послал в одиннадцать вечера двадцать четвертого июня пятьдесят сипаев, по двадцать пять на каждый большой тракт, чтобы перехватить любого, кто может пройти по этому пути до прохода войск. Они взяли в плен пятидесятерых, и большая часть из них – харкарры, и это значит, что в городе не знали последних новостей. Первый отряд под командованием капитана Кэрстейрза состоял из ста пятидесяти европейцев, батальона сипаев капитана Тэбби и пяти отрядов капитана Уилсона, второй отряд - из пятидесяти европейцев, батальона сипаев капитана Тернера и двух пушек.
Первый отряд с осадными лестницами вышел на большой Западный тракт; второй прошел сквозь город вплоть до Западных ворот и остался там в укрытии. Первый отряд поставил лестницы рядом с юго-западным бастионом городских стен, они поднялись и столкнулись с легким сопротивлением и небольшой потасовкой, наши люди прошли по стенам к западным воротам, которые они открыли (наши пушки и ружья непрерывно обстреливали город с фактории), и второй отряд с пушками прошел внутрь.
Лейтенант Дауни, командовавший на фактории тремя отрядами сипаев, почти сразу после того, как наши войска захватили западные ворота, начал штурм ворот Барбуны, захватил их с небольшими потерями и прошел через киллу; часть его людей прошла берегом реки, вторая – переулками вдоль нее.
Капитан Тэбби со своим батальоном обошел стены и выгнал оттуда врага, и как только зашел в восточные ворота, выставил свою собственную охрану.
Когда оба наших отряда вошли в город, мирза Миндиали Каун, губернатор, получил весть об этом, собрал войско из всадников и вооруженных людей и повел их по главной улице, где встретил капитана Кэрстейрза с сипаями капитана Тэбби, европейцами и пушками. Его люди наводнили и улицы, и переулки, и крыши домов с обеих сторон. Капитан Перри и лейтенант МакДауэлл были убиты, капитан Джокер и капитан Уилсон ранены, тридцать европейцев убито и ранено множество сипаев. Но наша картечь и ружейный огонь были столь сильны, что заставили их убраться прочь, и Миндиали Каун с остатком войск вышел через восточные ворота и занял дорогу на Фатву.
Наши войска вышли к восточным воротам за ними и встретили там капитана Тэбби, который только что явился после обхода стен. Восточные ворота были немедленно закрыты, мост, ведущий к ним, разрушен, и сипаи прошли вдоль стен киллы к реке и захватили последние ворота, Водные, остававшиеся в руках врага. После этого капитан Кэрстейрз и мистер Эллис обменялись несколькими сообщениями, и, казалось, что все кончено.
Около девяти Кэрстейрз вместе с некоторыми офицерами вернулся на факторию.
В десять мы услышали выстрелы из киллы. Джентльмены отправились в крепость, но звуки выстрелов продолжились и стали чаще.
Некий Лал Сингх, пехотный джамадар, у которого внутри киллы остались женщины, не покинул их. Он вернулся домой с тридцатью людьми и затаился, пока кое-кто из наших сипаев не начал мародерствовать в его владениях. Он выгнал грабителей, защищая своих жен. Похоже, что около двухсот людей спрятались в большом доме, известном как Чахалсатун, неподалеку от киллы. Лал Сингх, после того, как прогнал сипаев из дома, застрелил стражей на стенах киллы и отправил послание Миндиали Кауну, который с оставшимися командирами примеривался к мосту Фатвы, чтобы выгнать англичан из города. В Фатве он встретил Алам Кауна со ста лошадьми и двадцатью верблюдами, нагруженными лучшими стрелами, посланными из Монгхира для его гарнизона, и в это время пришло сообщение от Лал Сингха.
Мы немедленно вернулись и по пути захватили с собой около тысячи всадников и людей, которые бежали из города.
В то же время, когда Лал Сингх послал весть Миндиали Кауну, подобным образом он связался с Чахалсатуном и рассказал тем людям, что он все еще защищает эту часть киллы и надеется на их помощь. Примерно пятьдесят из них пришли к нему через маленький проход из Чахалсетуна в киллу и защищались до двенадцати часов, пока не прибыл Миндиали Каун. К этому времени наши солдаты занялись разграблением города, и видно было, что они еле-еле подчинялись приказам офицеров, потому удалось собрать лишь небольшое количество тех, кто способен был дать отпор. Миндиали Каун почти не встретил сопротивления, когда выгнал наши войска прочь из города.
Наши люди пошли дальше, и они встречали врагов повсюду: сипаи, прятавшиеся по домам, прослышав о возвращении набоба, внезапно выскакивали точно ниоткуда и стреляли в наших людей. И когда те в превеликом замешательстве вернулись на факторию около трех дня, оказалось, что при отступлении убили лейтенанта артиллерии Рида и ранили лейтенанта сипаев Дауни и лейтенанта Перри. Офицеры сделали несколько попыток собрать сипаев и европейцев, но без толку; большая часть сипаев сбежала с награбленным, и этой ночью на перекличке отозвались лишь сто семьдесят европейцев и тысяча двести сипаев. Легко вообразить беспорядок на фактории, когда там собралось такое количество войск с больными и ранеными; и вечером, на закате, в город решительно вошел Маркод с 1500 сипаями, двумя пушками и лошадьми, и этой ночью войска открыли по нам ружейный огонь со стен и начали обстреливать из пушки от западных ворот. Из бараков отозвали господ Гринтри и Пикеринга, где их оставили с двумястами сипаями-новобранцами.

Двадцать шестое июня

Утром огонь вырвался из города, и переполох среди нас усилился.
Рано утром мистер Эллис послал за мной и приказал мне идти на противоположный от фактории берег в сопровождении пятидесяти сипаев и забрать все лодки, которые я только смогу. Весь день огонь жарко пылал и со стороны города, и со стороны фактории.
Около двенадцати мне было приказано отправиться со всеми лодками, которые я нашел, к гату Фалезы, около трех коссов вверх по реке, и оставаться там в ожидании дальнейших приказов. В три пополудни мне было приказано, как можно скорей готовить лодки к перевозке войск через земли Саркар Саруна.
В десять вечера они пришли, в количестве семисот европейцев и тысячи сипаев с ховитцем. Наши войска, покидая факторию, подожгли ганж* и все бетелевые бунгало рядом с факторией, чтобы замедлить приближение врага. Еще полчаса после выступления основной армии офицер с тридцатью европейцами оставался на фактории, чтобы помочь оставшимся с грузом. Но огонь из города был столь жарок, что кули и ласкары побросали большую часть боеприпасов и сбежали, так что удалось спасти лишь семь баррелей ружейных боеприпасов, и каждому сипаю и европейцу досталось всего по двенадцать патронов.

*рынок

Двадцать седьмое июня

Почти на рассвете все войско переправилось на другую сторону реки и остановилось в ожидании мистера Лашингтона, который приплыл вместе с казной Компании, упакованной по маленьким сверткам. Он пришел в десять и потерял лишь одну лодку, которая затонула из-за вражеского выстрела у гата фактории.
Незадолго до рассвета мы вышли из Фалезы к Раипати, за четыре косса, и у армии не было почти никакой провизии, кроме небольшого количества риса; местные жители опасались снабжать нас, из-за того, что фусдар (Рам Ниди) взялся за оружие против нас. Мистер Эллис приказал мне позаботиться о казне и всех лодках и выделил для их охраны отряд сипаев; дул несильный ветер, и лодка шла всю ночь под парусами.

Двадцать восьмое июня

Шимру обстрелял наши лодки с берега Бходжпура и затем приготовился пересечь реку, чтобы атаковать нас.
Не было никаких вестей от войск до трех пополудни, когда они прибыли в Чиранд, где их ждали лодки; они отдыхали ночью двадцать седьмого в Раипати в четырех коссах от Фалезы, а от Раипати до Чиранда было еще пять.

Двадцать девятое июня

Армия прошла к Аджайбганжу; люди роптали из-за вчерашней нехватки провизии; поэтому в деревне Компании они достали немного риса. Лодки были пришвартованы, и перед тем, как отряд вышел, лейтенант Армстронг оставил им еще сипаев.
Мы прослышали, что к нам для битвы приближается Нидирам с тремя тысячами всадников и пятью тысячами пехотинцев.

Тридцатое июня

Мы прошли от Аджайбганжа к Манпуре, всего пять коссов. Лодки подошли на расстояние косса к лагерю на реке Дава, но с большим трудом, мы были вынуждены идти на буксире. Нидирам явился и был разбит, с нашей стороны – потерь нет, у него убито двести человек. Сегодня захватили лодку, что шла в арьергарде; на ней находились хавилдар и восемь сипаев, трое из них убиты, остальные присоединились к нам, но без оружия.
Нидирам прошел на несколько коссов ниже Чупры, где он встретил Шимру с тремя батальонами сипаев и восемью пушками, и из Патны за нами послали огромный отряд всадников. Шимру заставил Нидирама вернуться, но у нас не было о них вестей: все наши харкарахи сбежали, и ни один из местных людей не желал к нам приближаться.

Первое июля

Армия вышла к берегам реки Давы, отсюда они тянутся до Манпура; в этом месте Дава разделяется на три рукава. Наши лодки вошли в средний и не смогли пройти из-за нехватки воды. Они были в полумиле от армии, и им было приказано вернуться к тому месту, где три рукава берут начало. Армия тоже вышла этим утром, и во время похода сторожевой отряд из сотни сипаев потерялся и ввязался в жаркую схватку со гвардией Шимру. Только сам субахдар и тридцать пять сипаев со штандартами добрались до нас.
Около восьми нас окружили три батальона сипаев Шимру с восемью пушками и войском в десять тысяч всадников и пехотинцев (Нидирам был вместе с ними). Два батальона Шимру были вооружены европейским оружием, один – местными ружьями. При их появлении сипаям, которых оставили охранять лодки, было приказано вернуться. Мы выгрузили ховитц и приготовились к встрече; они подошли на расстояние восьмиста ярдов и начали обстреливать нас. В пятистах ярдах с нашей стороны текла мелкая нулла, но она была заболочена, и мы прятались за небольшим берегом с нашей стороны. Казалось, что враг не слишком намерен атаковать нас, но с его стороны шел непрерывный огонь из пушек и джинджаллов.
Около десяти было решено, что нам надо атаковать, и мистер Эллис, от сильной усталости бывший не в себе, спустился к лодкам и велел послать людям спиртного. Чуть позже капитан Кэрстейрз был смертельно ранен пулей джинджалла, и командование перешло к командиру Тэбби. Нашим людям запрещено было стрелять, чтобы не тратить немногочисленные боеприпасы, и враг начал подбираться к нам все ближе, но очень медленно.
В три пополудни отряд их сипаев подошел к берегам нуллы, спрятался за ними и начал обстреливать нас из ружей. После этого все они исподволь приблизились, прекратили огонь и подошли еще ближе. Наши войска были истощены из-за недостатка еды и прочего и из-за непрерывного обстрела, длившегося весь день.
Примерно через полчаса после заката огонь усилился, и они потчевали нас ружейным огнем, перешли нуллу и атаковали нас со всех сторон.
В восемь вечера строй был сломан, и европейцы побежали. Сипаи остались на месте и вели огонь по врагам, пока у них не закончились боеприпасы, после чего они тоже ударились в бега. Лейтенанты Пикеринг и Крофтс, оба из командиров сипаев, были убиты, и остальные джентльмены, что были на поле боя, повторили их судьбу ночью и на рассвете.
С лодки, в которой находился мистер Эллис, прекратили стрельбу, и некоторые из офицеров, кто умел плавать, пересекли рукав реки (к лодкам, пришвартованным на острове) напротив поля боя, оттолкнули лодки и отчалили. Господа Эллис, Хоуитт и Смит и капитан Джохер приняли верное решение написать Нидираму, чтобы тот послал кого-нибудь из его людей, чтобы проводить их в Патну к Миндиали Кауну, и была достигнута договоренность, что мистер Эллис должен написать Миндиали Кауну и высказать пожелание, чтобы тот послал приказ о неприкосновенности джентльменов. Около десяти вечера меня отослали с письмом к Миндиали Кауну в маленькой динги.

Второе июля

Я добрался до Патны около двенадцати следующего утра, второго июля. Я немедленно послал дать знать набобу, зачем я приехал; он послал за мной и обращался со мной весьма хорошо, послав приказ Нидираму привести к нему джентльменов в целости и сохранности; но прежде чем приказ смог прийти, все они были захвачены Шимру этим утром. Около десяти меня заперли в одиночном заключении в килле, и ночью наиб пришел ко мне и пожелал, чтобы я написал чит кое-каким джентльменам, что направлялись в баджеро к Хаджипуру, чтобы они ехали к нему, потому что местные могли с ними плохо обращаться, и я сделал это. Два дня спустя они прибыли и были немедленно отосланы в Монгхир, но затем возвращены и заключены в Чахалсатуне. Они похоронили капитана Кэрстейрза, который умер от ран в баджеро. Этими джентльменами были капитан Уилсон, лейтенанта Армстронг, энсин Макей, мистер Андерсон, хирург, и мистер Питер Кэмпбелл, и еще два солдата.

Шестое июля

Мистера Эллиса и оставшихся джентльменов привезли в Патну. Я подал прошения набобу послать меня к ним или хотя бы увидеть их; оба были отвергнуты.

Восьмое июля

Мистер Эллис и остальные джентльмены отправлены в Монгхир и там заключены в тюрьму; на борту баджеро, когда был захвачен мистер Эллис, было сорок пять тысяч из казны Компании и немного листов, которые ему были оставлены. Под присмотром некоторых людей набоба ему давали их, когда он желал; какое-то время они оставались у Куая Петруса, позже у Миндиали Кауна.

Шестнадцатое июля

Меня отослали в Монгхир и там заперли отдельно от остальных джентльменов. Как я понял позже, с ними хорошо обращались, хотя охраняли строго. Набоб регулярно посылал нам пищу раз в день.

Десятое августа

Набоб оставил Монгхир, и власть над фортом перешла к Мохаммед Кауну; внешне он заботился о нас с величайшей кротостью и притворялся, будто хочет войти в сговор с мистером Эллисом. Но все это было притворством, потому что он никогда не был честным. Мне было позволено навестить джентльменов, поскольку капитан Тернер заболел и позже умер от поноса.

Тринадцатое сентября

Мистер Эллис и оставшиеся джентльмены высланы из Монгхира; господа Эллис и Гуэнтре – в паланкинах, Лашингтон, Смит, лейтенант Боуэн, энсин Маклеод и еще один джентльмен, чьего имени я не припомню, - верхом, остальные в кандалах; кто-то на носилках, кто-то на лошадях, и после прибытия в Патну, их заперли в доме Хаджи Ахмеда.

Девятнадцатое сентября

Меня перевели из Монгхира в Патну и одного заключили в килле.

Пятое октября

Мистера Эллиса и прочих джентльменов бесчеловечно зарезали по приказу Сомру, который пришел к ним вечером вместе с двумя отрядами сипаев (днем раньше он повелел забрать у джентльменов все вилки и ножи); они окружили дом, и остановились у маленькой площади, и Сомру послал за господами Эллисом, Хэем и Лашингтоном, и вместе с ними пришли шесть других джентльменов, и всех их чудовищно искромсали и разрубили на куски, а их тела выкинули в колодец на площади, и он заполнился; затем сипаев послали на другую площадь, и там они выстрелили в джентльменов, которые были там, и набросились на них, безжалостно рассекая на куски, и выбросили их в другой колодец, который наполнился так же, как и первый.

Пятница, седьмое октября

Набоб послал за мной и сказал, чтобы я готовился отправиться в Калькутту, потому что ему не повезло в войне, которой, как заявил он с большим пылом, он не искал и не был ее зачинщиком, укорив англичан в желании верности и в нарушении договора, но, добавил он, он все еще надеется на примирение; он спросил меня, что я думаю об этом; и я сказал, что не сомневаюсь, что так и будет. Когда же некоторые люди из его свиты, присутствовавшие при этом, упомянули происшествие, повлекшее смерть мистера Эмьетта, он заявил, что не отдавал приказов убить его, однако после вестей, что мистер Эллис атаковал Патну, он повелел всем своим слугам схватить и заточить в тюрьму всех англичан в его стране, которых они только смогут найти; он также добавил, что если б не было договора, то он бы настроил против нас Короля, и маратхов, и Абдуллу, и этим бы разрушил наши торговые дела, и тому подобное. Он закончил письма, и распорядился о лодках, и приказал охране проводить меня, но, после совета со своими людьми, он остановил меня и сказал, что у меня нет причин уходить. После того, как он вначале позвал меня, он приказал сипаям, в чьем распоряжении я был, идти в свои бараки; два могола и двенадцать харкарр должны были сопровождать меня, но позволить ходить в городе всюду, где я захочу. Затем я попросил разрешения остаться на голландской фактории, и мою просьбу удовлетворили. Я обратился с просьбой к Миндиали Кауну ради его выгоды от имени семерых джентльменов в Чаалсатуне, которых не убили до одиннадцатого октября; но когда он получил ходатайство, он не ответил и послал приказ Сумро убить их. Я также просил Алли Ибрагим Кауна вступиться за них, но он тоже промолчал, хотя я был при том, когда он подавал за них прошение.

Четырнадцатое октября

При подходе нашей армии Косим Али в сильном переполохе снял войска с лагеря и ушел за Фулвари, в пяти коссах к западу от города. У харкарр, сопровождавших меня, не было распоряжений на мой счет, я дал им немного денег, и они успокоились.

Пятнадцатое октября

Я дал денег джемидару, охранявшему голландскую факторию с западной стороны, со стороны реки, сел в маленький пулвар и встретился с лодками под командованием капитана Уэддерберна, которые стояли напротив города с другой стороны реки, и в одиннадцать часов того же вечера прибыл в расположение армии у Джутли под командованием майора Адамса.

@темы: история, Патна, XVIII век