Quiterie
Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
В Библиотеке Адъютанта лежат очень интересные записи (перевод на русский выполнен!) Иоганна-Людвига Гордта, по происхождению шведа, английского (он участвовал в битве при Фонтенуа под началом герцога Камберлендского!) и прусского наемника, дослужившегося до генерал-лейтенанта. Во время Семилетней войны он попал в плен к русским и провел два года в Петропавловской крепости.
Несмотря на трагичность всех событий, дневники дают полное впечатление о том, что такое "кружевные войны". Он встречался с Вольтером и Руссо, участвовал в шведской революции. Войны, погони, ложь и верные друзья. Вся милота, как я люблю.

Почитать можно здесь

И несколько отрывков:

Полк, в который я вступал, принадлежал к числу поселенных, по старинному обычаю, на земле, возделываемой самими солдатами. Всякий, начиная с полковника и кончая простым мушкатером, имели свой участок земли для обработки, и этот участок был более или менее значителен смотря по чину. И так, преобразясь вдруг в землепашца и обязанный жить в небольшом назначенном мне имении, я только и мечтал как бы лучше извернуться в моем положении.

читать дальше

...

Назначен был день для исполнения этой постыдной и унизительной капитуляции, и перемирие закончено до весны. Все подписано и утверждено обеими сторонами, и мы стали готовиться к отъезду.

Весьма естественное любопытство заставило нас воспользоваться перемирием, чтобы съездить в неприятельскую армию; русские также приезжали к нам.

При этом случае я видел фельдмаршала Ласи, весьма почтенного старика, и всех прочих состоявших под его начальством генералов: Кейта, впоследствии фельдмаршала прусской армии, и Левендаля, который впоследствии перешел на службу во Францию, где и получил маршальский жезл. Все они отнеслись к нам весьма вежливо, на что мы мало рассчитывали.

Обстановка их лагеря поразила нас: так мало походила она на нашу. Войско и лошади были в наилучшем состоянии, припасов было много; были даже лавки вокруг главной квартиры, и в этой почти пустынной стране они привлекали наше внимание и возбуждали сильнейшее удивление.

читать дальше

...

Я поехал к своему полку в Карлскрону, и так как он приостановился здесь на две недели, до похода в Далекарлию, то я и воспользовался этим временем, чтобы посмотреть флот, стоявший в гавани. Здесь-то я и познакомился с дочерью адмирала графа В***, которая находилась тут со своею матерью, уже вдовою. Она произвела на меня самое сильное и глубокое впечатление, и я без памяти влюбился в нее, но не думал еще сделать ей предложение. Наконец, мы уехали из этого города, но моя любовь еще более усилилась в разлуке, что напротив обыкновенно ослабляет самые сильные страсти. Я узнал, что г-жа В*** с дочерью едут на воды в Локу, где и проведут часть лета. Это обстоятельство было слишком для меня благоприятно, чтобы не воспользоваться им, да и ничто не мешало мне, потому что мой полк, как и все другие, [533] увольнялся от обыкновенных занятий на летнее время. Я написал к моему начальнику, что по моему крайне расстроенному здоровью, мне необходимо пить воды и просил его дать мне отпуск. Получив согласие, я поспешил туда, где находилась занимавшая меня особа, и нашел девицу В*** еще более милою. Моя любовь к ней достигла крайнего предела, и я решился сообщить ей о моих чувствах и изъяснить, как бы я был счастлив, если б она согласилась разделить со мною свою жизнь; ответ ее, хотя не совсем ясный, показал мне однако, что я могу надеяться на счастье, о котором мечтал, но что прежде всего я должен заручиться согласием ее матери. Мне был дан только месячный отпуск, и по истечении этих четырех недель столь приятно проведенных, я должен был возвратиться в полк, но с твердым намерением снова появиться под каким-нибудь предлогом в Карлскроне, куда и мать с дочерью уезжали, тотчас по окончании вод.

читать дальше

...

Я возвратился к себе. До меня дошло, что еще несколько человек арестовано, и между прочими один молодой офицер, преданный мне из чувства признательности. Я доставил ему случай служить в Голландии в последнюю войну. Его подвергли допросу, чтобы вызвать его на признание во всем, что он знал о революционном замысле. Он геройски вынес эту пытку, и ничто никогда не могло заставить его выдать меня. Он был еще в силах написать мне следующую записку: «Я только что вышел из ада. Меня много спрашивали о вас, а особенно о патронах, о которых донесли, что они находятся в доме графа Браге: но я отвечал касательно вас, что сам чорт не заставит меня сказать такую ложь». Патроны действительно существовали. Граф Браге велел изготовить их от трех до четырех сот, в загородном своем доме вблизи Стокгольма. Конюх его, доверенный человек, знал о том; в первые минуты смущения и отчаяния он испугался и открыл все, чтоб избежать дурных последствий. Но тем более достойно удивления благородное и великодушное чувство моего юного друга, так как пытка в Швеции ужасна. Представьте себе отверстие, глубоко вырытое в тюрьме, наполненное болотною вонючею слизью. В него погружают по шею несчастного преступника. Холод воды невыносимый; тысячи насекомых прилипают [714] к телу и язвят его. Прибавьте к этому страшную темноту этой тюрьмы, и вы представите себе, конечно — в слабой степени, шведскую пытку. Мне случилось говорить с одним моим соотечественником, который был брошен в такую адскую пропасть; он уверял меня. что ничего более ужасного не существует на свете.

читать дальше

@темы: XVIII век, история