• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
02:04 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
Возлюбленный Полли


В середине нашего века скончалась иссохшая старуха лет девяноста из ныне покинутого дома в Уайт-плэйнс. Ее звали Полли Картер, но соседи называли ее «Безумной Полли», поскольку она отличалась эксцентричностью и не жаловала людей. Среди вещей, что остались в ее доме, были высокие напольные часы, подобные тем, что дарят за хорошую охоту, и они мрачно тикали у подножья лестницы.

Давным-давно, когда шла война за Независимость, этот дом стоял за линией британских войск; отец Полли был полковником в армии Вашингтона, и оттого девушка жила в одиночестве. Британские офицеры относились к ней почтительно, но имели пренеприятную привычку заходить в ее дом без приглашения и именем короля требовать развлечений, что ей приходилось делать с неохотой. Одним дождливым днем дверь резко отворилась, затем щелкнул замок, и Полли очутилась в объятьях рослого и красивого лейтенанта, одетого в синий мундир. Это был ее кузен и жених. Милая беседа долго не продлилась, за дверью послышался шум: три английских офицера ждали, когда их впустят в дом.

Возможно, они видели, как Лоуренс Картер зашел в дом, и, если бы его поймали, он был бы повешен, как шпион. Ему нужно было спрятаться, но там, где его бы и не подумали искать. Часы! Со смехом и поцелуем юноша согласился забраться в узкую клетушку, и, забросив мундир со шляпой за мебель, Полли впустила в дом офицеров: мрачных, промокших и требовавших обеда. Они натоптали в лучшей из комнат грязными сапогами, безумолчно болтали и, чтобы согреться, пустили по кругу бутылку бренди. Полли подала им обед так быстро, как только могла, поскольку хотела выпроводить их из дома, но уходить они не желали и прикладывались к бутылке так часто, что еще не закончился обед, а они уже были шумны, пьяны и говорили таким языком, что Полли выскочила прочь из комнаты.

К ее счастью, она, наконец, услышала, что они собираются уходить, но когда они уже стояли у дверей, старший из офицеров вскинул голову к лестнице, столь темной в тусклом свете, и приказал одному из товарищей: «Взгляни-ка, который сейчас час?» Подчиненный, что был пьяней остальных, пошатываясь, подошел к часам и заявил: «Паршивые часы стоят». Затем он добавил, сочтя свои слова смешной шуткой: «И никогда больше не пойдут». Он вынул саблю из ножен и беспечно ударил ею часы, а вдобавок проткнул лезвием деревянную дверцу, после чего все трое ушли. Когда их шумные голоса затихли вдалеке, Полли побежала вызволять своего возлюбленного, но что-то липкое и темное текло из-под часов. Дрожащими пальцами она отворила дверцу, и Лоуренс, ее возлюбленный, упал ей на руки, уже бездыханный. Тот офицер был прав: часы больше никогда не шли.

@темы: Война за Независимость, Американские сказки, XVIII век

01:58 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
Немного колдовства на ночь ^^)

Ночные всадники Френсиса Уолкотта


Меньше чем век назад, в Копеке, на Беркширских холмах, жил Френсис Уолкотт, высокий и смуглый человек с выступавшими вперед зубами, и от его неприятного смеха у соседей по спинам бежали мурашки. Ремесла, как такового, у него не было, но фермеры сильно его боялись, и он брал с них дань: свинину, муку грубую и мелкую, яблочное вино – ему давали все, что он желал, стоило ему лишь попросить, ведь кто, как не он, мог заставить лошадь в бороне остановиться, и ни окрики, ни хлыст не заставили бы ее сдвинуться с места? Не он ли надоумил свиней фермера Рота ходить на задних лапах и пытаться говорить? А когда он крикнул детишкам фермера Уильямса «Хоп! Хоп! Хоп!», разве они не вскочили на ободок стенной деревянной панели в приемной - в ярде от пола и шириной всего лишь в дюйм, - и не обошли по нему кругом, а после, подобно птичкам, прыгали со спинки на спинку кресел, а мебель при том стояла неподвижно, будто была прибита гвоздями к полу? И разве не был он вождем тридцати ночных всадников, чьих лиц не видел ни один человек и не желал видеть, и не эти ли всадники каждую ночь, когда луна шла на убыль, творили злые дела в окрестностях по его приказу? И не он ли нашел таинственное послание с луны на горе Рига, высеченное на метеоре?

Лошадиные хвосты оказывались связанными, хряки пускали пену изо рта и ходили как люди, коровы давали не молоко, но кровь. Ночные всадники встречались с Уолкоттом в рощице, где росли вязы и орех, и у каждого из них была украденная вязанка овсяной соломы; эти вязанки Уолкотт превращал в черных лошадей, как только ночь становилась достаточно темна, чтобы никто не увидал ритуала. Лошади эти не могли пересекать бегущей воды и в полночь разваливались на кусочки, вновь превращаясь в овсяные связки, но до того они бережно несли своих всадников и, словно ураганы, проносились сквозь леса и поля, без труда перепрыгивая через кусты, заборы и даже деревья. Наутро никогда нельзя было найти следов того, что творилось ночью.

В конце концов, дьявол пришел забрать то, что принадлежало ему по праву. Уолкотту исполнилось девяносто, и он лежал в своей хижине, хворый и беспомощный. Ни один священник не пошел к нему, но двое или трое соседей перебороли свой страх и явились в дом чародея, чтобы дать тому успокоение в смертный час. С темнотой началась буря, и с первым раскатом грома лицо старика приобрело столь зловещее и ужасное выражение, что невольные свидетели отпрянули назад. В окно ворвалась вспышка лилового пламени, сопровождаемая ужасным колокольным звоном, и ноздри заполнил запах серы; в следующий миг Уолкотт испустил дух. Когда сторожа отправились домой, дороги в округе оказались сухими, и никто в деревне не слышал ни грома, ни дождя, ни ветра. Сие было пришествием дьявола.

@темы: XIX век, Американские сказки

13:31 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
Со знакомым вчера:

- И вот, пригласили меня в какой-то гоп-стоп. Хотя нет, оно как-то иначе называется... В стенд-элоун? Хотя это тоже не то. В общем, прислали мне картинку... Черт, как же будет это слово?

Через полчаса выяснили, что это был флэшмоб.

***
От него же, про Пикассо, поэта Введенского (мучала людей стихотворением "Потец") и авангардное искусство 20-х - 30-х годов:
- В искусстве это время самовыражения через шизомазню!

@темы: а жизнь продолжается!

16:40 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
Великий слоупок в моем лице наконец-то узнал, почему во всех документах фунты обозначаются буквой l, пенни - d, а шиллинги - s. Все оказалось донельзя просто: libra, denarius, solidus. Еще те же фунты могут называться в определенных случаях - bob, а шиллинг - quid.
Вообще, я поняла, зачем в учебниках восемнадцатого века были задачи по переводу денег - арифметику тренирует прекрасно (попробуй в уме перевести 33 гинеи с четвертью в фунты через шиллинги и пенсы) и в делах лишним не будет. Вполне представляю себе людей, что счета не знали - прелесть что такое, но, разумеется, лишь для торговцев.

@темы: XVIII век, история

18:33 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
изображение


Не ожидала, что столкнусь с такой ситуацией с Вашингтоном Ирвингом. Увы, не смогла найти русский перевод, потому что некий правообладатель возражает. Ох уж эти издательства и переводчики! Их тайный план - возродить изучение иностранных языков и научить читателя многоумию и ловле намеков. Хотя ликвидировать проблемы в последнем, похоже, взялись власти.

@темы: архитектура зла

17:49 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
изображение
Бенджамин Уэст. Спасение генералом Джонсоном барона фон Дискау от томагавка индейца


Склон майора Роджерса


В те стародавние времена берега озер Лейк-Джордж и Шамплен были разорены войной. Там и сям тихие воды несли баржи англичан и французов, а у зеленых холмов раздавались пронзительные звуки сигнального рожка, грохот пушек и воинственные крики дикарей. Выдумка и история переплелись воедино среди здешних лесов, и память о деяниях тех дней все еще звучит в глухих уголках. Неподалеку от Глен-Фоллс, посреди реки, есть пещера на утесе, где храбрый Ункас нес дозор вместе с Соколиным Глазом. Между ней и Лейк-Джордж лежат Кровавый Овраг и Кровавый Пруд, что получили свои названия от Кровавой Утренней Вылазки, которую снарядил сэр Уильям Джонсон сентябрьским утром 1755 года, чтобы задержать Дискау, пока Форт Уильям Генри не достроен. В последовавшей стычке были убиты полковник Уильямс, основатель колледжа Уильямса, и капитан Грант с Коннектикутской границы, прадед президента Гранта. И мертвых, и раненых швырнули в Кровавый Пруд; много дней после вода в нем была красна и жирна, а люди говорили, будто она принимает алый оттенок на рассвете и очищается на закате. Пленники, которых передали индейцам, имели мало надежд на спасение, поскольку белые союзники дикарей не могли противостоять их дикости и варварству. Слепая Скала зовется так, потому что индейцы привели на нее белого человека, вырвали у него глаза и швырнули их в золу у подножья. Пленников обычно пытали: с размаху загоняли сосновые иглы в плоть, вырывали ногти и резали тела ножами, прежде чем они отправлялись к столбу сожжения. Одного из английских пленников приговорили к прогону сквозь строй. Индейцы уже было собрались избить его, как только он пойдет между двумя рядами, но белый человек схватил младенца в люльке и бросил его в огонь, в поднявшейся же суматохе достал топор, перерезал путы своего товарища, приговоренного к смерти, и они сбежали.

Но самая известная история этих мест связана со скалой майора Роджерса или Склоном Роджерса, высокого обрыва у нижнего края озера Лейк-Джордж. Майор Роджерс вовсе не скатился вниз в кожаных штанах, но его спасение было не менее замечательным, чем если бы он все же ухитрился сделать так. Тринадцатого марта 1758 года, во время разведки вместе с двумя сотнями рейнджеров у форта Тикондерога, его застали врасплох французы и индейцы. Всего лишь семнадцать его людей избежали плена и смерти, а его самого загнали на самый край скалы. Благодаря короткой задержке краснокожих, которые потеряли его след, он выгадал время, швырнул свою походную сумку вниз и переодел снегоступы задом наперед, а затем спустился вниз, к лощине, по собственным следам до появления дикарей из лесу. Те заметили, что следы беглеца ведут к вершине, и решили, что он бросился с утеса и покончил с собой, предпочтя смерть позору плена. Каково же было их удивление, когда они увидели внизу, на глади замерзшего озера, майора, который быстро шел к форту Уильям Генри. Он вышел на лед через расселину в скалах, но индейцы, уверившие в его прыжок со скалы, сочли, что его спас Великий Дух, и испугались стрелять ему вслед. Сам того не зная, майор Роджерс избрал лучшее место для исчезновения, потому что индейцы относились к нему с суеверным страхом, искренне веря, что отсюда духи, охотившиеся в лесах, сбрасывали злые души и топили их в водах озера, вместо того, чтобы отпустить в страну вечной охоты. Майор добрался до казарм в целости и сохранности и поднял оружие против своей родной страны семнадцать лет спустя, когда колонии взбунтовались.

Отдельно, конечно, доставляет саксонец фон Дискау, который из Людвига Августа переименовался в Жана-Армана.

@темы: Колониальная Америка, Американские сказки, XVIII век, Семилетняя Война, история

02:37 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
Самая моя яркая эмоция от английских походов Клайва в Индии - вечное обалдение.

«Мы потеряли больше пятидесяти людей в этом сражении; до наступления рассвета отряд гренадеров взлетел на воздух из-за дождя вражеских огненных стрел, пролившегося на их головы; огонь поджег порох, который они несли в карманах».


Еще, оказывается, тогда уже был рецепт концентрированного супа для долгих путешествий. Бульон из телячьей ножки уваривали до плотности хорошего клея, потом высушивали, пока не получали твердую плитку, которую можно было везти с собой в кармане... Век живи - век учись.

@темы: XVIII век, Путешествие Эдварда Айвза в Ост-Индию, история

17:23 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
Разделение саранаков


В середине прошлого века многочисленный народ индейцев Саранаков населял леса Верхнего Саранака, сквозь которые шла индейская тропа-волок, и они называли ее Путем Орлиного Гнезда. Когда бы они ни нападали на Тахави у подножья горы Тахавус, всякий раз двое юных силачей, Волк и Орел, соперничали друг с другом: кто добудет больше скальпов, и племя в восхищении перед ними делилось на двое. Был лишь один человек, которому происходящее не приходилось по душе – старый сэйчем, один из шаманов, кто спасся, когда Великий Дух заточил этих служителей зла в дупла старых деревьев, стоявших вдоль тропы. Даже сегодня там можно увидеть иссохшие стволы и ветви – это те, кому повезло меньше, пытались вырваться и раздвинуть руками смыкавшуюся кору. Окуара не смягчился ни после пережитой опасности, ни после милости, благодаря которой он все еще жил на свете. Наоборот, его одолевала горечь, когда он видел, что племя, как ему казалось, больше думает о смелых и могучих воинах, чем о согбенном и злоумном советнике.
Наступил месяц зеленой листвы, и оба воина ушли охотиться на лося, но на следующий день Волк вернулся в одиночестве. Он сказал, что на охоте они разделились, и много часов он звал своего друга, и искал столь долго, что подумал, будто тот наверняка опередил его и вернулся в лагерь. Но Орла здесь не было. Сэйчем с мрачным лицом поднялся и сказал:
- Я слышу раздвоенный язык змеи. Волк завидовал Орлу и вонзил в его сердце клык.
- Волк не может солгать, - ответил ему юноша.
- Где же тогда Орел? – злобно спросил его сэйчем, стиснув рукоять томагавка.
- Волк уже ответил.
Старый сэйчем бросился на него, подняв томагавк, но наперерез ему кинулась жена Волка, закрыв своего мужа, и томагавк рассек ей голову. Вождь упал чуть позже, с ножом Волка в сердце, и лагерь охватило смятение. Прежде чем миновал день, лагерь разрушился, и среди людей поселился раздор, поскольку теперь невозможно им было жить в мире. Волк с половиной людей спустился вниз по Гремящей реке к новым охотничьим землям, и почва, что разделила семьи, окрашивалась в красный цвет, когда бы одна сторона не встретила другую.
Прошли долгие годы, пока одним прекрасным утром верхнее племя не увидело каноэ, что приближалось к ним, пересекая озеро Серебряного Неба. Старик вышел из него: это был Орел. После того, как они расстались с Волком, он попал в расселину среди камней и лежал там беспомощным, пока его не нашли охотники, что шли в Канаду. Он воевал с англичанами против французов, взял себе в жены скво с севера, но вернулся умирать среди людей, которых любил в молодости. Глубока была его скорбь, когда он узнал, что его друга обвинили в его убийстве и из-за этого утверждения счастливое когда-то племя разделилось. Воины и сэйчемы двух родов созвали совет и в его присутствии поклялись хранить мир, потому по прошествии времени Орел мог умереть удовлетворенным.
Мир сей сохранялся всегда.

@темы: Американские сказки, история

15:06 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
Нет в словах ниже никаких сомнений, хотя история подобна в чем-то живописи - и на картины, и на прошедшие события, - лучше смотреть издалека и с холодным сердцем. Если взять любое событие, что сейчас волнует нас, то чаще всего его наступление современники встречали относительно равнодушно, и их умы волновало совсем иное, чем последствия для них и для будущего.

«Клайв был гангстером, добившимся почестей, фальсификатором, лжецом и жуликом, что он и сам признавал. Его так называемые военные операции смешны, если сравнить их с кампаниями современных ему полководцев. «Государство», которое он основал и которым управлял в течение семи лет, занималось только лишь разбоем, преследовало единственную цель извлечения максимальной выгоды из якобы управляемых территорий. Английские историки предпочитают замалчивать период с 1757 по 1774 г., но достаточно сказать лишь одно: ни в какой период длительной истории Индии, даже в царствование Тораманы или Мухаммеда Туглака, народу не приходилось сносить такой нищеты, как в Бенгалии во времена Клайва».

Паниккар К.М. Очерк истории Индии

@темы: XVIII век, Ост-Индская Компания, история

17:13 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
Лицо старого индейца


У нижнего пруда Осэйбл до сих пор стоит огромный красноватый камень, напоминающий человеческий профиль, и перед ним лежит маленький, похожий на младенца. Когда этими землями владели Тахави, здесь, у «Темной Чаши», как они называли озеро, жил их сэйчем, человек, известный своей доблестью и удивительной для его лет добротой. Когда умерли его дети и храбрый внук, единственная надежда старика, последовал за ними в страну облачных гор, сердце Адоты зачахло с его смертью. Он встал перед сим камнем и сказал своему народу: «вспомните, что я сделал для вас, вспомните, как я прогнал врагов наших с озер Звездных Гроздьев и Серебряного Неба к озеру Уэнда, чтобы мы могли охотиться и рыбачить в мире на этой земле. Внук мой, Звезда, был вознесен, чтобы короновать бога гроз, который нынче шествует через горы, корежа деревья, освещая долины своими зазубренными факелами.
Жизнь моя с этих пор ничто», так заключил он.
Как только эти слова вырвались из его уст, он упал на спину, и дыхание покинуло его тело. Потом явился бог гроз, и люди съежились перед ужасающей огненной вспышкой, что он послал им. Последующий раскат грома, казалось, потряс землю до основания, но шаман племени неподвижно стоял, прислушиваясь к речам бога в небесах. «Племя Тахави, - растолковал он, - Адота ступил на звездный путь, что ведет в земли счастливой охоты, и солнце светит в его сердце. Никогда больше он не пройдет меж вас, но бог любит и вас, и его, и навеки оставит его лицо в горах. Глядите же!» И когда люди подняли глаза, то увидели, что молния оставила на утесе след, напоминавший Адоту и его любимого внука, Звезду. Тогда они похоронили тело старика и проводили здесь свои священные празднества, пока белые люди не прогнали их из этой земли.

@темы: Американские сказки

16:53 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.


А вот и любовный роман:

Мельница призраков


Сорок или пятьдесят лет назад среди жителей Адирондакских гор появился некий Генри Клаймер из Бруклина. Он поселился у Литл-Блэк-Крик и на тамошней грубой, пнистой земле попытался завести ферму, однако поскольку он был новичком в подобном деле, то скоро сдался и перебрался в местечко неподалеку от Нортвуда, известное как мельница призраков. Когда было срублено первое дерево, тут как тут началась пирушка с пирогом в честь Клаймеров, поскольку и темноволосый, крепкий, симпатичный мистер Клаймер, и его живая, юная жена были щедры на гостеприимство. Пара говорила о себе немного, они казались столь любящими друг друга на людях – слишком любящими, в конце концов, и, кроме того, было ясно, что миссис Клаймер, в отличие от мужа, привыкла к лучшему обществу. Случилось так, что пока гости болтали и смеялись за летним уличным столом из тонких досок, которые миссис Клаймер незаметно умыкнула со старой мельницы в свой скромный маленький дом, один из соседей последовал за ней и стал случайным свидетелем занимательного эпизода. Миссис Клаймер опустилась на колени перед своей кроватью, расплакавшись над детским портретом, когда в комнату внезапно ворвался мистер Клаймер и попытался вырвать рисунок из ее рук.
Она дерзко уставилась на него.
- Полагаю, ты хранишь портрет, потому что он похож на него, - заявил он. – Можешь возвращаться назад. Ты знаешь, что он ищет тебя, и где ж ты останешься со своей аристократичностью?
Женщина указала ему на дверь, и он вышел, не проронив больше ни слова; так же поступил и невольный слушатель. На следующее утро миссис Клаймер нашли повешенной на мельничном крыле. При допросе муж признался, что вчера «слегка с ней поговорил» и предположил, что она внезапно сошла с ума. Суд принял эту точку зрения. Новости о самоубийстве были напечатаны в некоторых городских газетах, и вскоре местные сплетни получили новую пищу: в городишко приехал светловолосый человек, также из Бруклина и спросил, где похоронили несчастную. Когда ему показали могилу, он долго сидел над ней, уткнувши лицо в ладони, затем попросил позвать Клаймера, но тот, заслышав о прибытии незнакомца, бежал в испуге в леса. Гость отправился в Трентон, где заказал могильный камень с одним-единственным высеченным на нем именем: «Эстелла» и поставил его на могиле мертвой. Клаймер живо распродал имущество и исчез. Мельница никогда больше не работала и на протяжении долгого времени ветшала и разрушалась. Местные думают, что призрак миссис Клаймер – было ли это ее истинным именем? – все еще томится здесь, и потому минуют это место, прибавив шаг.

@темы: Американские сказки, XIX век

23:10 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
«Сладко мечтать о жизни грядущей, представляя, что окружают тебя и дружески беседуют с тобою все мудрые, добрые люди, которые когда-либо трудились на благо человечества и в награду за свои труды вступили теперь на почву новой, высшей жизни; но в известном смысле сама история уже уготовала нам тенистые сени, где проводим мы время свое в обществе рассудительных и справедливых людей самых разных времен. Вот предо мною — Платон, а вот я слышу дружелюбные вопросы Сократа и разделяю с ним судьбу его последних дней. Марк Антонин тихо беседует со своею душой, а вместе с тем беседует и со мной; и повелевает нищий Эпиктет, он — могущественнее царей. Туллий-мученик и злосчастный Боэций обращаются ко мне и поверяют мне свои судьбы, печаль и утешение своей души».

Иоганн Гердер. Идеи к философии истории человечества. Книга пятнадцатая.

@темы: XVIII век, влюбленные весенние коты, история, любовь, которую ты нашел в аду

10:45 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
Все-таки на тамошней, американской земле суеверия в чем-то напоминают мне возвращение к язычеству.

Череп в стене


Над дверью здания суда Гошена в стену вмурован череп. Его вынули из гроба в 1842 году, когда только-только заложили фундамент. Люди говорят, будто нет никаких сомнений, что он принадлежал Клодиусу Смиту, и этот человек полностью заслужил подобный позор.

Перед войной за Независимость Смит был фермером в Монро и процветал достаточно, чтобы не гнуть спину под налогами короля; нечего говорить о его злобе к надеждам бедных соседей на новое правительство; разумеется, он стал на сторону англичан. После того, как была напечатана декларация Независимости, расположение к монарху подтолкнуло Смита к решительным, но неприглядным действиям, он собрал отряд из тори и, воспользовавшись тем, что почти все мужчины в окрестностях ушли в колониальную армию, начал разорять край столь беспощадно, как красные мундиры на поле боя.

Он грабил дома и амбары, чтобы после их сжечь, насиловал женщин, уводил скот и лошадей, убил нескольких смельчаков, что попробовали защитить свое имущество. «Походы» свои он замышлял в такой тайне, что никто не знал, в какой час и откуда ждать беды. Когда он убил майора Натаниэла Стронга в Цветущей Роще, негодование возросло настолько, что все принялись ловить убийцу, за его голову была назначена денежная награда, чтобы подстегнуть бдительность охотников, и, в конечном итоге, Смита поймали на Лонг-Айленде. Его отослали назад в Гошен, судили, вынесли приговор и двадцать второго января 1779 года повесили в компании пяти его сообщников. Тела отступников были похоронены на тюремном дворе, на том самом месте, где стоит нынче суд, и старожилы опознали скелет Смита, когда его случайно выкопали, по необычно высокому росту. Фермер из ближайшего городка украл берцовую кость, а каменщик наполнил череп Смита известью и вмуровал в стену, где тот остался надолго.

@темы: Американские сказки, XVIII век, Война за Независимость, история

10:12 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
Монахини из Кэртэйджа


В городке Кэртэйдж, на излучине Блэк-ривер, стоял старый прочный дом, построенный в колониальном стиле для нужд некоей гостеприимной и богатой семьи, но члены ее умерли или уехали в другие края – оттого некоторое время дом был всеми покинут. Во время войны 1812 года местные умы оказались взбудоражены появлением плотников, маляров и обойщиков у его стен; несомненно, к дому возвращалась былая красота. Однако, вместо законного удовлетворения любопытство вскоре усугубилось: после того, как работы закончились и вокруг дома выросли высокие стены, появились его новые жители – четыре женщины в монашеском облачении. Были ли они наследницами прежних хозяев? Или сторонницами англичан в ином обличье, которые искали убежища в час беды? Может быть, они дали обет безбрачия, пока не вернутся с войны их возлюбленные? Или же выполняли тайную дипломатическую миссию? Никто этого не знал, во всяком случае, в Кэртэйдже. Монахини жили в строгом затворничестве, но в роскоши, неслыханной для этой части страны. Они держали садовника, получали из Нью-Йорка вина и яства, которых другие люди не могли себе позволить, а когда выезжали на прогулку, - по-прежнему с покрытыми лицами – в упряжке была пара превосходных гнедых.

Однажды, уже почти перед самым концом войны, к их монастырю явились два юных американских офицера и, в отличие от тех, кто приходил раньше, их впустили внутрь. Они оставались в доме весь день, и никто не видел, как они уходили, но вечером на улице отчетливо послышался скрип колес. На следующий день ни единого признака жизни не показалось за высоким забором; так было и завтра, и послезавтра: свирепый пес молчал, с садовые дорожки никто не подметал. Кое-кто из любопытных соседей перелез через каменную стену и после рассказывал, что дом стоит пуст. Никто так и не узнал, кто и зачем здесь жил, но до недавних дней словно темное облако закрывало право собственности на этот дом, поскольку люди полагали, что загадочные монахини могут вернуться.

@темы: Американские сказки, XIX век

01:27 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
Краткая биография Пушкина в картинках:

изображение

@темы: наркотики против насилия

02:28 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
Один знакомый задал вопрос, почему на картинах старых европейских мастеров, описывающих сюжеты библейские, люди часто одеты в одежды, современные мастеру, и аргументировал это тем, что художник плевал на историчность (будто бы зная, как должно быть).
Так вот: все это было не совсем так, хотя вывод человек сделал правильный )) В Средние века, где-то до эпохи Возрождения, у людей не было чувства прошлого, которое есть у нас. Древние римские дороги для них существовали всегда, всегда был Бог, всегда был установленный распорядок жизни: мессы, молитвы, посты. Прошлое было другим, но неизвестно - насколько другим, и это было неважно на тогдашний день. Именно потому оно не разделялось четко с настоящим (впрочем, оно и сейчас не разделяется четко), и одежда на картинах не имела значения. Уже позже, ближе к эпохе Просвещения, художники задались вопросом: а как оно было тогда?
Что интересно, так это то, что не существует объективной историчности в искусстве, потому что восприятие истории у каждого субъективно, и, в целом, в каждом сознании события прошлого оцениваются и представляются по-разному. Каждый из тех, кто историей интересуется, может проверить это утверждение на себе: если взять любимый период и события из другого времени, то можно заметить, насколько насыщенней и полней событиями будет первый, насколько ось времени любимого периода субъективно длинней, чем ось чуждого душе. Объективно, кстати, такие удлинения времени тоже есть. Сто произвольных лет во втором-третьем веках легче рассматривать цельно, чем века семнадцатый-восемнадцатый.

@темы: история

03:23 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
"Заслуживает упоминания также то, что баснословные рассказы вовсе не являются украшением для истории, а похвалы являются вещью обоюдоострой, если, конечно, ты имеешь в виду не большую необразованную толпу, но людей, слушающих как строгие судьи, пожалуй, даже как сикофанты, от которых ничто не ускользнет, так как взор их острее Аргуса и они видят всеми частями тела; каждое слово они взвешивают, как менялы монету, и все поддельное сейчас же отбрасывают, а берут себе только подлинное, настоящее и чисто отчеканенное. Только с такими слушателями обязан считаться пишущий, а на всех остальных не должен обращать внимания, как бы они ни рассыпались в похвалах. Если же ты, пренебрегая первыми, будешь подслащивать историю баснями и похвалами и другого рода приманками, ты сделаешь ее подобной Гераклу, каким он был в Лидии: ведь ты, конечно, видел его где-нибудь на картине в рабстве у Омфалы, одетого в странную одежду; у Омфалы накинута на плечи львиная шкура, а в руке она держит палицу, точно она — Геракл; он же, в шафрановой и пурпуровой одежде, чешет шерсть, и Омфала бьет его сандалией. Неприятное зрелище представляет отстающая от тела, а не облегающая его одежда и принявшее женственные формы мужественное тело бога.

Толпа, может быть, будет хвалить тебя за это, но образованные люди, которыми ты пренебрегаешь, будут смеяться досыта, видя, как искусственно склеены в твоем труде разнородные и не соответствующие друг другу части; ведь всякой вещи свойственна особая красота, и если ее перенести на что-нибудь другое, она становится уродством. Уж я не говорю о том, что похвала приятна только тому, кого хвалят, остальным же она надоедает, особенно если в ней есть чрезмерные преувеличения, — а такой похвала бывает у большинства писателей, так как они ищут одобрения со стороны хвалимых и посвящают ей так много времени, что лесть становится всем очевидной. Такие люди не умеют поступать искусно и не затемняют своей лести, но, берясь за дело грубой рукой, смешивают все в одну кучу и рассказывают просто неправдоподобное.

Таким образом они не достигают даже того, к чему более всего стремятся; напротив, те, кого они хвалят, ненавидят их и справедливо отворачиваются от них, как от льстецов, особенно если это люди мужественного образа мыслей. Так поступил, например, Александр; когда Аристобул описал поединок его с Пором и прочел ему именно это место из своего сочинения, — он думал сделать приятное царю, выдумывая ему новые подвиги и сочиняя дела большие, чем действительные, — Александр взял книгу и бросил ее в воду (они в это время как раз плыли по реке Гидаспу) со словами: «И с тобой бы следовало сделать то же, Аристобул, за то, что ты за меня сражался и убивал слонов одним ударом». И понятно, что Александр должен был так рассердиться, раз он не потерпел самонадеянности архитектора, который обещал превратить Афон в его изображение и придать горе черты царя, но сейчас же узнал в этом человеке льстеца и уже не привлекал его более ни к каким работам.

Где же после этого приятность в подобных произведениях? Пожалуй, только совершенно безрассудный человек станет радоваться подобным похвалам, которые можно сейчас же изобличить. Так безобразные люди, и в особенности женщины, приказывают художникам писать их как можно более красивыми: они думают, что станут лучше оттого, что художник наложит больше краски и примешает много белил".

Лукиан не устареет никогда ))

@темы: Искусство, история

00:17 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
Книги на "не потерять"

Савельева И.М. Теория исторического знания - www.hse.ru/data/648/531/1240/SP_txtb2.pdf
Репина Л.П. Историческая наука на рубеже XX – XXI вв. : социальные теории и историографическая практика - www.academia.edu/4347439/%D0%98%D1%81%D1%82%D0%...
Блок М. Апология истории, или Ремесло историка - historic.ru/books/item/f00/s00/z0000028/
Дройзен И.Г Историка. Лекции об энциклопедии и методологии истории - vk.com/doc264527874_411393994?hash=ff24bed84acc...
Коллингвуд Р.Дж. Идея истории - www.bellabs.ru/Books/History/index.html
Ферро М.Как рассказывают историю детям в разных странах мира - scepsis.net/library/id_914.html

@темы: история

07:01 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
Искала тут титулы шаха Алама (который в старых книгах именуется Allum-gueer), нашла прекрасное:
- во-первых, в гугле лежит «Полный географический лексикон» 1790-х годов, на русском, попавший в гугль почему-то из Словении. Совершенно милое чтение.

«Папенгеймъ - большой городѣ и главное мѣсто Графства тогоже имени въ Швабскомъ округѣ, двенадцатъ миль къ югу отъ города Нирнберга. Графы Папенгеймскіе имѣютъ здѣсь изрядной замокъ съ хорошими садами. Старшій изъ сего Графскаго дома пользуется преимуществомъ быmъ наслѣдственнымъ Маршаломъ Римской Имперіи. —»

«Пегу (Рegu), царство въ Азіи на полуостровѣ на той сторонѣ рѣки Гангеса, коего внутренностъ мало Европейцамъ извѣстна; да и предѣлы не сутъ непремѣнные, въ разсужденіи безпрестанныхъ новыхъ завоеваній тутошнихъ владѣльцевъ и новыхъ также уроновъ. Рѣкъ много, но главная течетъ до моря не меньше двухъ или трехъ сотъ милъ зовется по имени царства Пегу. Разлитіемъ своимъ на восемь милъ по берегамъ, также какъ рѣка Нилъ, утучняетъ землю, оставляя по себѣ жирной илъ дающій обильныя пажиты. Сарачинское пшено родится въ невѣроятномъ количествѣ. Главное богатство царства сего соспоитъ въ драгоцѣнныхъ камняхъ, какъ-то, яхонтахъ, топазахъ, сапфирахъ и аметистахъ. Пeгуанцы люди развращенныхъ нравовъ, паче нежели всѣ Индѣйцы. Они сутъ идолопоклонники, принимающіе два начала, доброе и злое. Поклоняются и тому и другому въ болезняхъ и бѣдахъ. По новѣйшимъ извѣстіямъ подвластно сie царство Аваскому владѣльцу, которой имъ овладѣлъ такъ какъ и Арраканскимъ. Европейцы посѣщаютъ тамъ только одинъ приморской городъ, гавань Сиріамъ, и далѣе въ землю ихъ не пропускаютъ».

А что там про Индустан понаписано да про Лондон и Пруссию )) Жаль, что в открытом доступе не нашла первый том.

- а во-вторых, выкинуло меня на классика венгерской литературы с романом "Похождения авантюриста Гуго фон Хабенихта":

Длинная цитата

Вот мне интересно: сколько читала переводов венгров (не так уж и много, если честно; с ходу назову имени три), у них всегда повествование и его язык сильно отличаются от привычных традиций. Дело ли тут в переводе или в самом языке/мышлении? У немцев двадцатого века (к примеру, Ремарк, Фаллада, Грасс) тоже есть определенные маркеры для моего восприятия, в отличие от предшественников.

@темы: XVIII век, влюбленные весенние коты, история, ты забыл ответить

00:34 

Fête galante. Only (17)80s kids remember this.
Я знала, знала, что Лавкрафт вдохновлялся Скиннером! Из коротких рассказов, которые он, вероятно, читал в детстве, родились ужасающие, подробные рассказы, переосмысленные и ужасные. Помните историю о пятне в виде человеческой фигуры в подвале старого дома, который стоял на кадбище? Так вот...

Зеленый образ

Несколько лет назад в подвале одного из домов на Грин-стрит, Скенектади, на земле появилось пятно, очертаниями похожее на человеческую фигуру. Его сметали и соскребали, но оно неизменно появлялось вновь, месяц за месяцем, после каждой приборки: куча пушистой плесени, всякий раз напоминавшая лежащего человека. Когда обнаружилось, что дом стоит на краю старого голландского кладбища, поползли сплетни, и люди заключили, что плесень посеял дух, чье смертное тело упокоилось век с лишним назад на том самом месте, где нынче построили дом, и этот же дух таким образом предупреждает людей, что те ходят по его могиле. Другие твердили об убийстве, и что труп, зарытый наспех и неглубоко, вернулся на сырую землю подвала плесенью, пока не разложился. Но самое темное предположение гласило, что это очертания тела вампира, который бесплодно пытается выбраться из своей могилы и не может, пока сильное заклятье наложено на это место.
Вампир – мертвец, рыскающий в поисках свежей крови, поскольку лишь поглощение чужой жизни заставляет его мертвые члены двигаться. Он нашел путь наверх из гроба, и те, кто видел его серую, закоченевшую фигуру с пустыми глазами и чернеющим, впалым ртом, блуждающую под окнами, поджидая мгновения забраться в дом и испить человеческой жизни, бежали в страхе и ужасе. В северной части Род-Айленда верят, что умершие от чахотки на самом деле стали жертвами очарования вампиров, которые мелкими глотками выцеживают кровь живых, пока лежат в могилах. Чтобы упокоить подобное чудовище, его нужно выкопать и сжечь, по крайней мере, точно сжечь его сердце; выкапывать его должно при свете дня, пока он спит и не ведает о содеянном; но если он умрет, и в сердце его останется кровь, то ночью он воскреснет с ее помощью. Еще в 1892 году в Эксетере на Род-Айленде жгли вампирское сердце, чтобы спасти семью покойной женщины, что умерла от той же болезни – чахотки. Однако вампир из Скенектади исторг из себя всю сущность, и зеленый образ исчез, будто и не было его.

Но все-таки то, что родилось у Лавкрафта, прекрасно.

@темы: Американские сказки

There's something wrong with your heart

главная